Кого пугает стук шахтерских касок? Шахтеры приехали из Гуково в Москву

28 сентября шахтеры из Гуково, в том числе члены корсовета движения «Народное Единство», приезжали в Москву. С ними встретился руководитель Центра экономических и политических реформ Николай Миронов.

Шахтеры приняли участие в круглом столе, посвященном их проблеме и организованном на площадке «Росбалта».

Миронов Николай Михайлович, руководитель Центра экономических и политических реформ, член корсовета движения «Народное Единство»:

«Мы живем не в 1905 году, поэтому власть уже знает, как вести себя с протестом. В результате целенаправленных действий власти протест оказывается не объединен, рабочее движение существует локально. У власти существует изначальная установка – не договариваться с социальными низами. Это самая главная составляющая нашего общественного договора, так называемого социального контракта. Именно отсюда – от общественного договора – нужно начинать пересмотр сложившейся системы. Сейчас государство не собирается ни с кем договариваться, оно действует только с позиции силы и с позиции, грубо говоря, подачек. Оно может кому-то что-то дать, а кому-то не дать, и решает это только оно само. Просить у него можно, требовать нельзя. Здесь проходит грань.

Например, можно написать обращение – никто не против, написать десять обращений – это уже занудство и назойливость. Выйти с плакатом – это уже перейти грань, такого права нет. По закону такое право есть, конечно, но государство не волнует, что написано в законе. Закон – это декорация, у нас действует принцип «государство – это я». Мы вернулись в абсолютизм, где воля одного человека и его «приближенных» – это и есть закон. Договоренностей быть никаких не может.

Если бы государство само выходило на социальную проблематику, решало бы общественные проблемы, то может быть в этом общественном договоре и не было бы такой беды. Но государство как забюрократизированная система, которую еще и подталкивают олигархи, владеющими предприятиями и не желающие отдавать свои деньги, не способно решить эти проблемы. Проблемы начинают накапливаться, они не решаются никакими законными способами. Единственным эффективным способом в случае с шахтерами оказалась попытка выезда в Москву, то есть открытый и уже не санкционированный протест. Хотя никакого нарушения закона там не было, была попытка просто выехать на встречу с депутатом, тогда это было не запрещено. Все делалось по закону, но тем не менее это был уже переход грани, и это сработало: это была единственная причина, по которой шахтерам заплатили половину той суммы, которую им должны. Половина еще осталась, платить потом перестали, так как протест перестал быть таким радикальным. Власть реагирует только на радикальный протест – на большую массу народа и жесткие действия. Все остальное она игнорирует.

Попытка это как-то концептуализировать была сделана в меморандуме движения «Народное Единство», созданного на базе инициативной группы шахтеров. То есть такой путь борьбы прокладывает дорогу к созданию рабочего движения. В правовом государстве эту функцию должны выполнять профсоюзы и социал-демократические, левоцентристские, левые партии. Этого блока во всех странах хватает на то, чтобы снимать все противоречия в рабочих вопросах. У нас нет профсоюзного звена, которое могло бы реально решить эти проблемы. Иногда профсоюзы могут решать проблемы на отдельных предприятиях, это зависит от массы факторов – отрасли, лидеров, позиции региональной власти и т.д. Но в той ситуации, с которой столкнулись шахтеры, польза от профсоюза стремилась к нулю. Люди остались без какой-либо поддержки и смогли самоорганизоваться независимо от официального профсоюза. Эффективных левых политических сил тоже недостаточно –  помогали только отдельные депутаты. И в любом случае левые партии у нас не в большинстве. Рабочие в итоге полагаются только на себя, и им приходится противостоять государству во всей его мощи, которое тратит огромные ресурсы на то, чтобы их протест подавить.

Схема в большинстве случаев схожая – крупный олигарх уводит деньги в офшоры, банкротит предприятие, а власть бездействует. Власть оказывается именно на его стороне, то есть оказывается властью не всех россиян, а властью кого-то конкретного. Деньги уходят, начинаются конфликты, невыплаты зарплат, и только потом власть подключается, когда уже все сделано и потом проблема не решается годами. Эта проблема упирается в тот же самый общественный договор: в интересах кого работает власть. Проблема на предприятиях – это не проблема кризиса в экономике, не проблема санкций, не проблема рыночной конъюнктуры. На самом деле это ограбление, ограбление работников этих предприятий. Поэтому мы упираемся в системные проблемы. Кто может этой системе противостоять? Сможет ли рабочее движение? Полагаю, что при большой массе подвигнуть эту систему к изменениям можно».

Дьяконов Валерий Петрович, доверенное лицо инициативной группы шахтеров, член корсовета движения «Народное Единство»:

«Движение, которое организуется сейчас, – это замена существующим разрозненным профсоюзам. Движение должно объединить всех, все профсоюзы в единый центр. Я разочарован в работе шахтерских профсоюзов, потому что все они работают под указку капиталистов. Разочарован и тем, что у нас прокуратура предана ворам и жуликам, разочарован в работе полицейских. Поэтому я надеюсь, что созданное движение соберет людей, и мы что-то сможем сделать. Нас пытаются назвать экстремистами, говорят, что мы враги своей страны. Это неправильно. Мы любим свою страну, и так, как любят ее шахтеры, ее никто не любит, потому что выйдя из-под земли, ты понимаешь, что ты вернулся к жизни, что ты живешь на своей Родине, в своем государстве. Наше дело правое, и шахтеры должны получить свою задолженность».

Выступили и сами шахтеры «Кингкоул».

Шулепов Николай Васильевич, почетный шахтер России, полный кавалер орденов награды «Шахтерская слава», член инициативной группы шахтеров:

«Кто боится стука шахтерских касок? Это наши чиновники всех мастей, мэры. Им хорошо, когда в городе, в селах полная тишина. Если где-то шум, это говорит о том, что кто-то что-то начал требовать. А требования у нас такие: верните нашу задолженность по зарплате и по пайковому углю и примите закон по пайковому углю. Уже почти зима, люди мерзнут. Пенсии по 7, по 8 тысяч, а нужно купить угля 4-5 тонн. Как людям жить? Денег нет, как купить уголь? Если бы отдали задолженность, они или угля бы купили, или газ провели бы. Просто на кого-то нужно надавить и отдать. Люди заработали в нечеловеческих условиях. Я в шахте и дневал, и ночевал, бывало, что по двое суток не вылазил из шахты. И никто этого не оценил, никому теперь не нужен, ходим теперь с протянутой рукой. И так все население городов Гуково, Зверево, Красный Сулин. Мы попали сейчас в тупик. Как теперь сдвинуть этот айсберг, до кого достучаться?».

Коренева Галина Николаевна, бывший техник связи ОАО «Замчаловский антрацит», член инициативной группы шахтеров и корсовета движения «Народное Единство»:

«Когда только начали закрываться шахты, нам стали задавать такой вопрос «Почему вы столько времени сидели в шахтах, когда вам не платили деньги?». Люди просто не могут понять, что такое шахта. Если шахта закрылась, затопилась, то это не только потеря предприятия, потеря работы, но еще и экологическая катастрофа. И мы переживали за свой народ: что мы останемся без денег, без работы, без жилья – будем жить неизвестно где. Когда начали разорять наши терриконы – как следствие, радиация, онкологические заболевания. У нас умирают люди, у нас больницы в Ростове переполнены онкобольными детьми. Это очень страшно.

Мы живем рядом с Украиной, мы все это видели своими глазами. Мы видели, как оттуда бежали люди, кто в чем был, с детьми. Очень страшно, когда рвутся снаряды, и мы это все слышали. Мы не хотим повторения Украины в нашей стране. Мы хотим заставить власть, чтобы она услышала нас наконец-то. И мы теперь уже стоим не только из-за своей зарплаты. Мы хотим помочь всем людям дружно стать на защиту своей Родины. Потому что такая ситуация не только у нас, а многие боятся: «а придут? а заберут?».

Нас поддерживают люди, причем есть люди, которые уже получили всю задолженность. Но мы на пикете дали слово: мы не уйдем отсюда, пока каждый товарищ не получит свою заработанную честным трудом копейку».

Авачёва Татьяна Николаевна, бывший главный маркшейдер ОАО «Замчаловский антрацит», член инициативной группы шахтеров и корсовета движения «Народное Единство»:

«Первый раз нас обворовали собственники. Второй раз нас обворовывают конкурсные управляющие. Работа конкурсных управляющих – это настоящий беспредел. Куда бы мы ни обращались, нам говорят, что мы получим оставшуюся задолженность – это 374 млн рублей, если ее дадут – только после реализации оборудования, это по закону о банкротстве. Конкурсные управляющие что хотят, то и творят. Квартиры в Ростове в центре города, которые числились за «Кингкоулом», продали за 300 тысяч рублей. Машины – новые «Волги» – по 8 тысяч рублей. Обогатительную фабрику, которая составляет единый комплекс с шахтой «Замчаловской», при первоначальной стартовой цене примерно в 68 млн рублей продали за 20,2 млн рублей. Недавно шахту «Ростовская», которая была выставлена по первоначальной цене 133 млн рублей, продали за 80 млн рублей. А можно, оказывается, и в 10 раз дешевле, чем первоначальная цена, продать: промплощадка вспомогательного ствола шахты «Алмазная» при начальной цене более 4 млн рублей была продана за 411 тысяч рублей. Металл с этой площадки можно продать за несколько миллионов. Долг предприятия только передо мной более 411 тысяч рублей! Можно было отдать сразу нескольким людям, перед которыми есть задолженность, эту промплощадку, и мы бы получили свою зарплату металлоломом. Но даже от этой смешной продажи 15% по закону положены работниками предприятий, но никто не получил ни копейки! Еще был случай, когда после реализации металлолома приставы, вместо того, чтобы отдать задолженность работникам, отдали деньги руководителям и бухгалтерам, то есть нарушили порядок очередности. Надо принимать законы по конкурсным управляющим, чтобы они были подотчетны кому-то.

У каждого работника есть на руках решения судов о выплате им задолженности немедленно. Но решения судов не выполняются. 100 млн рублей из 374 млн рублей оставшейся задолженности – это признанная правительством Ростовской области. Это зарплаты за несколько месяцев, выходное пособие и отпускные за несколько лет. Есть еще выплаты 15%, то есть так называемые «шахтерские парашюты» – при выходе на пенсию пенсионер получает 15% за каждый отработанный год в угольной промышленности. В среднем это около 100 тысяч рублей. Эти 15% хотят выплачивать в последнюю, пятую очередь, то есть уже после налоговой и «Донэнерго», которым должны миллиарды. Если оборудование продается за 400 тысяч рублей, то люди никогда не увидят эти свои 100 тысяч. Есть еще выплаты 20% – это вред здоровью, еще моральный вред по решениям судов, алименты. Еще есть заработная плата работникам из ДНР и ЛНР – несколько человек работало в «Кингкоул», им не заплатили ни копейки. Еще есть простой по вине собственника, но эти выплаты вообще не признают, хотя есть решения судов. Есть и ряд других выплат,  а также пайковый уголь за три года – с 2014 года по 2016 год, – о нем вообще молчат».

Полностью прослушать дискуссию можно здесь.

После мероприятия шахтер Николай Шулепов стоял в одиночном пикете около здания Госдумы.

 

In this article